Нет нет! Мышей я не боюсь.
Ни живых, ни мертвых не боюсь.
Я уже большая, чтобы бояться каких-то маааааленьких мышков.

Но вот чего я боюсь, это того что в ночи мышкующий Кокс увлечется и станет подкидывать полупережеванную, но еще живую мышку в воздух. Кокс именно так и делает - я видела. Это он у нас ночами мышкует, не Агата. Агата лежит, вяло шевелит бровями и ждет, когда Кокс мышь сцапает, наиграется, обезглавит и Агате под нос притащит еще теплый трофей - на, кушай, любимая.

Так вот я чего боюсь-то? Боюсь я того, что буду спать как ангел, а кот начнет по обыкновению баловаться с полуживой жертвой. И подбросит он с гордым мявом кровоточащую и пищащую тушку под потолок, а тушка возьмет да и плюхнется мне прямо на лицо. ПЛЮХ! Чвак! Шлёп! Вот так... И начнет у меня на лице агонизировать и ползать туда сюда, оставляя за собой теплый темный нутряной след - не то кровища, не то кишки. И вопить вот так - иииииииииииииииииииииииииии! Истошно.

И коготками об мои щеки и лоб жадно скрестись, издыхая.

И я проснусь от этого визга и скрежета, открою глаза... А у меня прям поперек переносицы конвульсирует умирающая грызуница. Смотрит в мои полусонные очи угасающим мутным или (что еще хуже) налитым болью и ужасом взглядом. И орет. Иииииииииииииииииииии. Прямо мне в мозг орёт. Или (что еще хуже) хрипит.

И башка у нее набок уже свихнута, а то и шея порватая вся...

А потом возьмет эта мышь и прям на мне испустит дух.

Блин.
Страх-то какой.

Поэтому я теперь ночами не сплю. Чтобы если что, сразу стряхнуть с себя мышье тело. И Кокс не спит. Стережет.

Мои отношения с Агатой зашли в довольно странную стадию. Кто в этом виноват? Не знаю.
Но пугает.
Тревожит.
Настораживает.
Параноидальная виктимность и активная гомофилия... Сегодня утром я нашла довольно точную характеристику Агатиного психотипа.
Она не просто меня любит, но страстно вожделеет. И постоянно требует подтверждения моей к ней любви. Не верит, нервничает, сходит с ума, снова требует, снова не верит... Есть такие женщины - жалкие и назойливые, истеричные и самоотверженные до отвращения. Этих женщин постоянно хочется убить. Где-то внутри нарастает, свербит потребность взять и задушить. С удовольствием. Чтобы не мучилась. Не мучила.
Но гуманизм... Именно в порыве гуманизма ты не убиваешь, но отталкиваешь ее (женщину или кошку) прочь. Пшла!

Не понимают ведь. Не чувствуют что только что им подарили еще несколько часов жизни. Думают, что отвержены, нелюбимы, не нужны. Страдают. Припадают брюхом к земле, смотрят податливо и слезливо. И из того же самого гуманизма берешь их обратно. Втаскиваешь на колени, гладишь по спине. Говоришь "ну ладно ладно люблю". Давишь в себе тошноту и желание свернуть хребет набок. "Любишь"? - в глазах мольба. "Люблю"...
И так всю жизнь.
Кто-нибудь из двоих сходит с ума первым. Обычно не кошка.

Это было лирическое отступление. Вернемся к сабжу.

То что Агаточка не оставляет меня ни на секунду и стремится взобраться ко мне на руки/колени/плечи стоит мне принять любое устойчивое положение - пустяк. Привыкла. Привыкла и к когтям, запускаемым в меня томно и оргазмически. И к влажному коричневому рту, который трётся и трётся о мои щёки. И к тушке, в ночи обволакивающей мою голову подобно меховому ктулху. И к заднице, которую она характерно задирает, стоит мне появиться в зоне видимости... Но раздражает. Да.

Гомофилка хренова! Извращенка.
Это если с моей точки зрения.

С ее точки зрения - любовь.

Кокс ходит вокруг неё - поёт мурмяувы. Красиво поёт. Красивый кот. Простой, правда. Живущий инстинктами - поймать мышь, сожрать мышь, поспать, побегать... Мурмяувы, опять же. Не то плохо, что простой. Плохо, что кот.
Агата не кошка. Она человек, волей случая засунутый в полосато-хвостатую плоть. Кокс ей неприятен настолько, насколько идейной старой деве неприятен юный смазливый вертопрах. Равнодушна к мурмяувам, безразлична к поцелуям и вылизываниям ушей. Позволяет сидеть рядом и трогать себя лапой.
Но стоит Коксу занести над полосатым агатиным крупом свою стройную ногу и шоколадные тестикулы... Пшел!
"Мя"! - говорит Агата громко и отрывисто. Мя! Пшел!

Кокс простой, но лирик и аристократ. Голубые гены не позволяют ему завалить динамщицу на пол и воспользоваться ее неповоротливостью. Джентльмен. Если я, пропитавшись к Коксу сочувствием, пытаюсь придержать Агату за шкирку (давай... сам не можешь, так я помогу)он на меня ТАК смотрит. С осуждением. Мол, разве так поступают? Надо чтобы по согласию. По любви.

По какой любви? Ты что? Не видишь что она а)разборчивая фригидная дура б)ханжа в)психичка с сексуальными девиациями. Хочешь? Бери и не слушай голоса совести. С такими кошками (и женщинами) надо вести себя брутально и по-свински. Потом правда не отделаешься, но хоть свое получишь. Ну? Давай. Я подержу, а ты наскакивай! Заодно, глядишь, и от меня отстанет эта виктимно-параноидальная тварь.

- Нет! Нмя! - говорит Кокс едва слышно. - Я так не могу.
- Лирик... Одно слово.

Вчера, не выдержав очередных коксовых страданий, буквально наорала на Агату. Всё высказала. И про неуместную гордость, и про завышенные ожидания, и про глупые ее надежды на человеческие отношения со мной. "Ты кошка! Кошка! Иди погляди на себя в зеркало! Ты кошка, а не человек. Я не могу тебя любить так, как ты хочешь. И не буду. Почему ты не хочешь отдаться Коксу? Он тебе подходящ. У него тоже лапы и хвост. Он кот. Ты кошка...
Что ты о себе возомнила, вообще?"

Я орала, а она слушала. Клянусь, она всё понимала. Дословно. И в глазах ее, желтых и прозрачных таилась глубокая, просто бездонная обида. Отчаянная обида. Такая обида, которую можно увидеть во взгляде женщины, которой только что сказали что она не любима. И поймав этот взгляд, я как-то сдулась, замолчала. Махнула рукой. Вернулась к работе над текстом. И еще минут пять боялась посмотреть в сторону Агаты, потому что чувствовала на себе этот ее одновременно осуждающий и умоляющий взгляд. Она смотрела, не мигая. Исподлобья.
Словно говорила "ну как же ты так... ну за что? ведь многого не просила".

У. Сука... Подумала я и сгребла полосатую тушку с барной стойки, и прижала ее к животу, и поцеловала в грустную морду и сказала "ладно. хрен с тобой, маньячка. люблю.... но трахать все равно не буду"

В сортире над котлом установлен датчик движения.
Мы ленивые, поэтому не любим выключатели. Поэтому кругом пульты, пультики и датчики.
Удобно. Ночью не надо ничего нашаривать на стене, просто подползаешь сонная к двери туалета, а там уже свет горит и всякие прочие удобства.

Замечательно, да?

Но, мы не учли того, что помимо нас в доме есть Кокс - существо любопытное, разумное и способное составить простейшую логическую цепочку: запрыгнул на котёл - свет зажегся. Веселуха!

Угу.

Так вот ночью выключаем повсеместно посредством пульта свет. Собираемся заснуть. Опа! Сортир и светильник на кухне (они завязаны) сияют вовсю. Опять выключаем свет - опа! Опять-опа!

Теперь решаем пульт не трогать, мол через пять минут сам выключится, а за это время Кокс куда-нибудь свалит.
Щаз. Эта скотина приходит и начинает истошно орать, чтобы мы ему свет выключили, чтобы он смог заскочить на котёл и его снова включить. Мяяямяяафафаа - вот так орет.

Выключаем. Он несется со всех лап в сортир и запрыгивает на котел. Опа! Иллюминация! "Фафаа", - орет Кокс, видимо сообщает, что всё в порядке. Да мы и так видим, что в порядке.

Короче, в конце концов, плюнули мы на это дело и заснули, не обращая внимания на требования Кокса продолжить нашу занимательную игру "выкл-вкл".

Понятно, что всю ночь у нас в доме мигало. Наш дом теперь как будто маяк, а Кокс - его хвостатый смотритель.
Кстати, чем не сюжет для притчи?

Кошки у нас доверчивые.

Людьми необиженные ни разу. То, что Агата еженощно курсирует полосатым планером по маршруту подушка-пол раз эдак тысячу, не считается.

Ей это всё кажется забавой. Ну, такие вот достались ей игривые хозяева. Агата не против. Она девица юная и весёлая. Её Хиллзом не корми - дай поиграть в кошколёт. Агате весело. Долетев до земли, встряхнувшись и сочно мявкнув, она со зловещей ухмылкой ползёт через наши вздремнувшие тела обратно к подушкам. Втискивает плотную тушку между нашими головами, потом долго примеряется на чей нос удобнее пристроить задницу, для чего минут пять топчется, и то на Питона присядет, то на меня... Потом таки выбирает между нами, растопыривается телом и принимается громко и сладострастно урчать. Так она очевидно "прогревает моторы" перед очередным вылетом. Мы терпим. Терпим и "прогрев движка", и непроизвольный "выпуск шасси" и топтание этим шасси по нашим щекам и шеям. Тогда Агата, устав уже ждать, когда кто-нибудь из нас проснётся и с добрым напутствием "Агааааата! Нахуй!" запустит её в очередной полёт, начинает жевать уши.

Жует, слава богу, обычно уши Питону. Подозреваю это оттого, что он швыряет дальше и выше. Да и доброе напутствие у него выходит как-то искреннее что-ли.

- Агаааата! Нааахуу....

Счастливая кошка взмывает под потолок, группируется, потом выворачивается в воздухе и благополучно приземляется с удоволетворенным, почти оргазмическим мявом. Мяф... И снова ползёт, ползёт медленно, переваливаясь через одеяльчатые холмы. Мяф...

- Агаааата наааааааах!

И так всю ночь.

Кокс - душка. Спит отдельно, взгромоздившись на сооружение из подушек и подушечек в углу. Изредка просыпается, отслеживает голубым смешливым глазом траекторию агатиных полётов, потом снова засыпает. Зато, едва за окном начинает маячить рассвет... Какая просто классическая штамповка, а! Негоже мне... Сейчас еще раз попробую. Зато, едва лишь лучи восходящего солнца протискиваются сквозь портьеры... Фу фу фу! И еще раз.
Зато, стоит лишь утру ворваться в дом через раскрытую форточку... Щаз стошнит! Обойдемся без стилистических приёмов, ладно?

Так вот. Зато с самого ранья Кокс уже на ногах, то бишь на лапах. Петушок соседский проорал вдали, а у нас под носом уже свой будильник окраса "сил-поинт". Не. Он пятками не топочет, не изображает заблудившийся трактор, не орёт, требуя свежей еды. Он сидит и смотрит.
Сядет на одеяло прямо перед глазами и смотрит. Смотрит. Смотрит. Смотрит. Смоооотрит. Внимательно так. Спокойно. Не мигая. Может так час просидеть, даже не шелохнувшись. Это Кокс даёт нам понять, что нехрен тут лежать брёвнами, но пора вам, дорогие мои хозяева, устраивать уже кошкотракционы.

Не надо пошлости и грязи!. Аттракционами Кокс полагает зарядку. Утренние физические упражнения, ноги вместе-руки шире-раз два три четыре. А теперь приседания... ииираз, ииидва, ииитри. Ну такую всякую фигню.
Т.е. нам фигня, а ему ололо! Пыщь пыщь!

Кокс-адреналиновый маньяк. Однозначно. Стоит Питону встать "ноги вместе- руки шире", как Кокс подходит к этим "ноги шире" и, поднявшись на задние лапы, начинает требовать "на ручки". Не надо умиляться и полагать, что Кокс хочет любви, ласки, поцелуев и жратвы. Нет! Он требует, чтобы его подняли к потолку, а потом резко со всей дури опустили до пола. И еще раз! И еще! И ещееее! Ааауууухмяфф! Аааауууухммяяф! Йаааоооомяуууу! Ололоооо!

Вообще, надо слышать КАК эта носатая синеглазая тварь мурлычет, взмывая "выше ели" и опрокидываясь башкой вниз. Он просто стены сотрясает своим адреналиновым мурчанием. Он весь - сплошной громкий мурррррр и йооооохохо! Увы, но "каруселька" не бесконечна - сколько можно нагибаться с котом в руках. Поэтому Кокса в какой-то момент отпускают на пол и он счастливо и обессиленно рушится, чтобы буквально через полминуты потребовать второго сеанса покатушек. Теперь я выступаю аттракционом и приседаю рраз-два-три-четыре с абсолютно недвижимым и зверски мурлыкающим котом на вытянутых руках.

Еще Кокс любит "покачать пресс", но у меня руки устают его туда сюда болтать. Еще он обожает когда его держишь за задние лапы, а он свисает, как меховая тряпочка, и громко прётся от факта книзубашкойболтания. Маньяк, одно слово. Псих.

А когда мы завязываем с зарядкой и идем пить утренний кофий, оба они - и Кокс и Агата спешат за нами, чтобы пристроиться тут же на столе и смотреть на нас, и покачивать одобрительно головами, и напоминать нам, что пора-пора на работу, но лучше бы если бы мы никуда не ходили, а сидели бы дома, играли бы с ними в "кошколёт" и "кошкочели", гладили бы их по тёплым пузам и просто находились бы рядом... Где-нибудь... Вот тут, в кошкошаговой доступности... Ну чтобы можно прыгнуть на шею и ррраз прокатиться до сортиру. Потому что всяко удобнее доехать до лотка на хозяйском плече. Ведь именно для этого их и заводят - хозяев.

под катом мои кошички. все три.

( Read more... )

У Кокса первая яростная весна.

Он стал жилистым, отчаянно носатым и нежным.
Ночами поёт разное, больше про любовь.
Взбирается по шторке к карнизу, повисает на передних лапах, раскачивается и поет.
Муркрулмаааа амурррра мио.
Звучит совершенно по-итальянски. Чувствуем себя, словно в Венеции. Разумеется, не спим. Право. Кто ж спит весной в Венеции?

Заоконные небалованные серенадами кошки приходят послушать. Отвечают восторженными всхлипами. Встречают особо удачные рулады стоном "мрбравууо". Множатся в геометрической прогрессии. Неделю назад было две. Сейчас снег под окном протоплен десятками жарких котодевичьих задниц.

Коксу нравятся фанатки. Покачавшись на шторке, он сползает на затянутую сеткой форточку. Пластается по ней, прижимаясь пузом к мелкодисперсной уличной дымке, проникающей через крошечные ячейки и кричит: Мйиаааоооо каннннтарру лашаааата. Мипианоооо, пиааано.

Итальяно веро, блин.

Увы. Надежды на то, что Агата окажется восприимчива к зову любви, не оправдались.
В отличие от уличных простушек, она к Коксовым ариям равнодушна. Смотрит на него усмешливо, будто пожимая плечами. Едва Кокс приступает к своим "муркрулма амурра", уходит на кухню и нарочито громко, неодобрительно начинает хрустеть едой. Ханжа! Фригидная ханжа! Агата демонстративно презирает всё, что связано с весной, любовью, безудержным развратом и прочая.

Порой, удрученный невозможностью спуститься в "зал" и облагодетельствовать какую-нибудь поклонницу, Кокс начинает ходить за Агатой следом, нашептывать ей свои "амуррра" и трогать её лапой за вожделенный бок. По большому счету, у него нет выбора. Или Агата, или платонические форточные отношения. Но Агате его амурры по барабану. На нежные коксокасания она отвечает "пфуй", морщится и бьет похотливца лапой по морде. Небольно. Но обидно.
И лезет к нам под одеяло в надежде на то, что мы отгоним эротомана. Но Кокс настойчив. Он разыскивает её тайное убежище где-нибудь под моей подмышкой и продолжает амурры там, иногда промахиваясь и тыча лапой то по мне, то по Питону. (мы надеемся, что это лапа. не надо нас разубеждать, пожалуйста)
Там под одеялом Агата снова делает пфуй и снова лупит развратника по носу. И тоже иногда промахивается.
Небольно. Но обидно.

А поскольку дело происходит далеко за полночь, то обидно вдвойне. Потому что у нас уже много ночей подряд либо форточные баркаролы и толпы фанаток под окном, либо отчаянная борьба за девичью честь под одеялом. Вот сейчас потеплело. Думаем оставлять певуна на ночь на веранде. А как только Коксовесна пойдет на спад, думаем мы сходить к вету и решить проблему многодневной бессонницы хирургическим путём.

Фанаток, впрочем, жаль.

Наших котов запросто можно носить в охапке.
Берешь их одного за другим, кладешь друг на друга, как полешки и несешь туда, куда надо.
А они лежат и не шевелятся. Только мордами друг друга отворачиваются, чтобы усами не щекотаться.

Милые.

В пятницу предпраздничную звонит мама. Голос дребезжит уже с первого "але-как-дела", и я понимаю, что что-то в маминой жизни снова пошло наперекосяк, и сейчас мне этот перекосяк аукнется многократно. Ну что? Срочной работы нет, здоровье мое в порядке. Значит, можно четверть часа поработать жилеткой, плечом, подушечкой для втыкания иголок, боксерской грушей, проч. проч. и проч. Не стесняйтесь, мамочка, приступайте. Я готова к выполнению дочернего долга. Вот только кофе налью. Я бы и покурила, да нынче в конторе нельзя. Ну, что там у вас, мамочка? Что опять? Неведомая мне Женька сказала, что у вас, мама, серьги с поддельным бриллиантом? Или ведомая мне тетя Лариса снова будто невзначай отметила, что приличные люди отдыхают в Европах, а не в Турциях, как это делаете вы. Или какая-нибудь тетка на улице плохо посмотрела на вашу новую французскую юбку, мама. Нет? Боже! Неужели на тетке была такая же юбка, как у вас? Нет? Уффф. Выходит, не смертельно. А может дело не в юбке, может папа пришел после полуночи и на бровях? Или неужто братец мой любезный опять забил на посещение занятий, не забыв, однако, стянуть с вас тыщу у.е. на обучение? Что, мама? Не томите уже. Тем более, что кофе подоспел.

- Алё! Какдела? Они меня сведут в могилу! - мама дребезжит так отчаянно, что я машинально начинаю шарить в сумке в поисках пачки Кента. Какие-то "они" снова сводят маму в могилу. Осталось выяснить кто "они" и когда событие.
- Что случилось, ма...- я вся сострадание и неподдельный интерес. Главное, хлебать кофе так, чтобы она не услышала. Потому что это неуважение. Ну действительно, разве можно переживать по поводу маминой юбкотрагедии и при этом пить кофе? Это неуважение к юбке!
- Они сведут меня в могилу...

Поняли уже. В могилу. Сведут. Они.

- Ма. Ты не расстраивайся так. Сейчас решим, что можно сделать.
- Ни-че-го! - обреченно стонет она, и я понимаю что дело не в юбке, а много серьезнее.
- Совсем ничего? Мда... Ну, что случилось то?
- Он припёр кота! - Выдыхает мама.

Поверьте, звучит это ужасно. Таким тоном обычно сообщают о каких-то необратимых страшных событиях. Ну там "он улетел в Гондурас, забрав из сейфа все фамильные драгоценности и золотые слитки" или "он сменил пол и вышел замуж за клона Боба Марли" . Мда. Похоже, это серьезно. Он! Припер! Кота! В дом!

- Кто он? Какого кота?

( Read more... )

фотографии моих кошаков у Катерины в жж.
можно было перетащить сюда, но мне лень.
http://rellocat.livejournal.com/217937.html#cutid1

Агата - австралийская кошка. Точно!

Потому что она кошка-бумеранг. Ее невозможно стряхнуть, скинуть, отпихнуть, отсадить, отшвырнуть. То есть все это сделать можно, а смысл? Она немедленно разворачивается и возвращается обратно. И настойчиво лезет на ручки. Это тот самый случай, когда проще дать, чем пояснить, что тебе это противно.

Когда Агата не спит, или не загорает под барным светильником спасенья от нее нет.
Сидеть нельзя - она немедленно лезет на колени.
Лежать нельзя - она тотчас забирается на голову, умело свешивая хвостовую часть на лицо лежащего.
Стоять нельзя совсем.
Потому что если ты стоишь, ты представляешь собой наиболее удобную (с точки зрения Агаты) вещь для запрыгивания, вскакивания, влезания. И счастлив ты, о дерево, если на тебе джинсы или хотя бы кальсончики.
Потому что Агате без разницы куда вонзать свои когти, чтобы добраться до вожделенных рууучек.
Она легко впивается всеми своими отростаками в незащищенные тканью ноги и лезет, лезет, лезет...
И в глазах у нее неутоленная страсть и неземная любовь.

Поэтому йобнуть шлёпнуть её по голове совершенно невозможно.

Я пробовала.
У нее становятся такие!!!! глаза.
Полные неподдельного удивления, мол я же тут по тебе взмываю вся полная любви, а ты меня по башке! И от этого огорчения она еще пуще впивается в тело и лезет медленно, неуклонно, постанывая и закатывая глаза.

Тут одно спасение, подхватить эту струящуюся любовь в районе коленок и спасти от расцарапывания хотя бы, извините, ляжки и живот.

Но бывают ситуации, такие житейские, когда обе руки заняты. Ну , например, в одной руке бокал с шампанским, а в другой сигарета. Или в одной руке бокал с шампанским, а в другой горячая сковородка... Или, в одной руке бокал с шампанским, а в другой... ну, что-нибудь такое, что никак нельзя отшвырнуть.

И вот ты стоишь вся с занятыми обеими руками, практически голая и истекая кровью, громко говоришь что-то вроде “Рядовой Иванов, разве ты не видишь, что твоему боевому товарищу на голову капает расплавленное олово?", а по тебе вверх взбирается толстая, полосатая, оргазмирующая кошка.

Разве это не прекрасно?

Упд. Агата загорает.

Когда Кокс был маленьким, он молчал. Совсем. Мы думали даже, что бедняга нем как карась. Но однажды он сказал "мю". Он сказал это тихо-тихо и только тогда, когда Питон случайно прилёг на него головой. "Мю-мю", - практически шепотом пискнул придавленный Кокс. И мы поняли что он ругается, и что у него есть голос. Только очень тихий.
Целый год Кокс использовал это своё "мю" для выражения всех своих котячьих недовольств, начиная от обиды (это если мы на него случайно наступали) и заканчивая недоумением (это если Агата отбирала у него кусочек телячьего сердца).
"Мю" - шептал Кокс и делал вибриссами трогательный "домик". "Мю-мю. Какие ж вы гады. Мю".

- Повезло нам с Коксом, - радовались Питон и я, припоминая покойного Пасика, что зычно и со вкусом пояснял, зачем нам в шесть утра надо делать "втамааайййаа-встамаай" и почему он считает нас абсолютными "муааааядауки", забывшими насыпать еды с вечера.

Рано радовались. Кокс, до недавнего времени прекрасно обходившийся "мю-мю", месяц назад раскрылся. Не знаю, что послужило поводом. Может быть забытая на веранде Агата? Или свечка, которую Кокс случайно понюхал.
Но год молчащий зверь вдруг обрел дар речи. И какой дар! Кокс начал петь.

Нет. Я не в состоянии передать все модуляции коксового голоса. Я не могу даже коньячном бреду повторить эти рулады, скопировать эти интонационные паттерны, описать фонетическое многообразие... Что там Пасецкий с его регулярным "муаааядауки"? Это как Киркорова сравнить с Шаляпиным? (впрочем о покойных мы не говорим плохо - я про Пасика).

Кокс по диапазону перебил всех моих знакомых котов, а также знакомых котов Питона. Он начинает свою партию с вышеописанного тончайшего "мю", взмывает горловым "уюююр" к небесам, замирает там на почти птичьих тонах, а потом начинает скользить голосом по октавам, органично меняя мажор на минор и обратно.. И воркует... воркует... воркует безостановочно, почти как Гришковец, только сцуко много громче, назойливее и непонятнее.

Откуда у котега, в младенчестве едва способного на скулящее "мю". прорезался такой голосина - я не знаю. Но факт есть факт. Кокс однажды запел, и петь ему нравится. Нет. Это не котячьи свадебные завывания, не мурлыкание счастливых кошек, не вопль кошек обиженных. Это именно что напевные такие ритмические монологи. Громкие, жутко длинные, и несомненно со смыслом. Правда! Точь в точь Гришковец.
Схожесть Коксового репертуара с "Асфальтом" еще и в том, что Кокс во время своих монологов регулярно обращается к аудитории. Как бы вступает в беседу. Как бы привлекает аудиторию к процессу и заставляет сопереживать.

Нууу... что видит, то и заставляет сопереживать.

Видит Кокс, к примеру, лоток. Садится перед лотком и поет ему долгую и грустную песню. Минут пять, между прочим, поет. Словно извиняется и витиевато поясняет причины и следствия. Поговорит с лотком и лишь потом делает свои дела. Таким же образом Кокс общается с игрушечной мышкой, с дверью, с утюгом, с цветочным горшком, с принтером, с чайником, с Агатой, с нами... Усаживается напротив и приступает к грустной балладе о своей жизни, мыслях и ближайших намерениях. И словно вопрошает жалостливо "ну, вот как мне теперь с этим жить"?

Это конечно прекрасно. Креатив я ценю. Но дело в том, что еженощно, а именно в четыре утра Коксу хочется пообщаться с ковром. Ковер, висящий надо кроватью, Коксова Прекрасная Дама. Особенно после того, как мы его (ковер) прибили к стене и Кокс не может заползти в прекрасное и уютное убежище между стеной и ковром и полазить там в свое удовольствие вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, вверх... Поэтому в четыре утра Кокс долго трогает ковер лапой, потом осознает, что им больше никогда не слиться в экстазе и начинает свою Предрассветную Ковровую Оду.

"Мюуааурр. Ууурамюкр", - кричит Кокс, выплёскивая неутоленную страсть на равнодушный шерстяной объект со знаком качества на этикетке. "Мюуааурр ууурамюкр",скорее всего, означает "love u tender". Иначе, отчего на этом слове у Кокса делается такое дебильное выражение морды? "Муриооуао хрымииирг", - продолжает он, и тычется лбом в зеленый завиток. "Ууитрыыы ум".

"Уиитры ум" - как пить дать "never again". По крайней мере частота использования этого клише в коксовых песнях наводит меня на такую интерпретацию.

"Пррыымуах", - стонет Кокс, пытаясь разрушить голосом преграды в виде крупных гвоздей вбитых в кайму ковра. "Пррыымуах уиитры ум"... Это типа "see you never again"... Я так думаю. Однако, четыре утра - не лучшее время для лингвистических загадок. Поэтому я кидаю в Кокса подушкой и еще пять минут выслушиваю как он поясняет подушке как он "мюуаурр" этот прекрасный зеленый ковер, и как гадкие "хумауг" мешают ему сделать с ковром "хрымиирг"... И всё! Уиитры ум!

Подушка равнодушна. Ковер безмолвствует. А я пытаюсь усовестить Кокса еще тремя думочками и водяным пистолетом.

- Хумауг, мю-мю. - Обиженно выговаривает мне Кокс и уходит прочь грустный.
- Мюмю, мюмю... Еще бы я не была мюмю в четыре то утра, - согласно мямлю я и снова пытаюсь заснуть.
- Хумауг мю-мю. Уиитры ум. Хрымиигр ааам! - доносится из-за двери. Кокс поёт холодильнику о своей неразделенной любви. Громко поет. С чувством. Прям сопереживать хочется. Честное слово. А лучше убить.

Но не убью. Потому что а) уважаю креатив б) люблю зверушек в)никакая я не мюмю, а очень даже ангельчег и кошкофея.

А для любителей котячьих баек дарю замечательную про-других-кошко байку здесь по ссылке.

http://damoru.livejournal.com/90776.html?nc=11

Вот еще. Про кошек и не только.

Разница между male и female на моих котегах просматривается отменнейше.

Скажем, Кокс всегда успевает пожрать поперед Агаты. И не стесняется у нее отобрать лучший кусок.
И разбудить ее только потому, что ему, видите ли, скушно, может спокойно. И начать грызть ее за лапу, когда она нежится в кроватке - тоже легко.
Мужик... Чего с него взять. Бесчувственная скотинка.

Но вот если Агату забыть на веранде, Кокс начинает нервничать. Бегает туда-сюда, прислушивается к ее жалобным воплям, дергает нас лапами за ноги, отчаянно пищит, требует чтобы мы немедленно открыли дверь и спасли бедняжку от одиночества.

Мужик. Не выдерживает женских жалобных стонов. Теряется. Нежная тварь.

А Агата она такая... уступчивая вся. Такая беззащитная. Ласковая очень. Очень вся ранимая и нервная. Отойдет от миски и смотрит ... смотрит глазами, как Кокс пожирает вкусненькое. И молчит. Так выразительно молчит, что приходится в сторонке ей выделять еще более лучший кусочек. А когда Кокс ее загоняет совсем своими мальчиковыми играми, и когда она подойдет, протянет лапы и попросится на ручки, отказать ей нельзя. И вот берешь ее и таскаешь как кулёк с ливером, а она мурчиииит. И косится на Кокса, который весь в непонятках "а чего вы ее таскаете тут" сидит и пялится на происходящее.

Баба. Виктимно-податливая зверушка.

Тут как-то Кокс, при всей своей гениальности неспособный открывать двери, остался на кухне. Агата же лежала в послеобеденной неге на подушке и требовала ласк. Если Агата требует ласк - надо ласкать. Она не отстанет. Ну я ее глажу, она радуется, за дверью плачет Кокс - жертва гендерной и дверной сегрегации. Агата плач Кокса слышит, но даже не движется. Уже когда Кокс весь исстрадался, девица наша встала, пошла к двери ... внимааательно послушала и , снисходительно дернув ухом, вернулась обратно на подушку. Мол, пусть поорёт. Все равно от него один хаос и клочки шерсти. А в ответ на мое "как тебе не стыдно, он о тебе беспокоится, а ты- сволочь" она включила "дурку". Прикрыла бесстыжие глаза и замурчала еще сильнее.

Баба. Жертвенность по настроению. В остальное время махровый эгоизм.

А так. Милые они у нас. Очень.

Вчера ложимся спать.
Засыпаем.
В полусонье слышу странный не сразу опознаваемый звук.

Пшшшшииуууу...

Что-то пыхтит и шипит, постепенно увеличивая мощность.
Предполагаю, что это соседи в полночь забавляются на огороде.
Пытаюсь заснуть. Звук, однако, нарастает, и я понимаю: что-то здесь в доме делает

Пшшшииуууу... Щёлк!

Епть! Если бы это была обычная многоэтажка, я бы решила что шалит вода в трубах. Но у нас частный дом. И газовая колонка. И, что еще интереснее, отапливаемся мы при помощи газового котла. Поэтому звук

Пшшшииуууу- щёлк

мне не нравится. А когда Питон, тревожно спрашивает "что-то шипит, или у меня глюки", этот "пшиииууу" не нравится мне еще больше. "Не глюки. Уже минуту как шипит", - шиплю я и предполагаю, что еще чуть-чуть и я научусь летать.
Питон встает и молча топает выяснять источник неведомого

Пшшшииуууу.

- Иди сюда, только тихо, - говорит Питон сдавленным голосом. - Это надо видеть.

Щёлк.

Встаю, ожидая чего угодно, выбираюсь на кухню.

В окошко льётся чистый лунный свет (или фонарь соседский чистый-лунный). Пятно света выхватывает из полуночной кухонной тьмы подоконник. На подоконнике стоит полузаброшенный электрический чайник, которым мы пользуемся раз в два месяца, когда приходят гости. На дне чайника с чайную ложку воды. Возле чайника озадаченный и кремово-шоколадный сидит Кокс. В глазах его, в его вибриссах и широком грузинском носе интерес вот-вот грозящий превратиться в восторженную эврику. Кокс ведёт кремовым ухом и прислушивается.

Пшшшииуууу. Щёлк.

Кокс вздрагивает и лучится весь фонарными отблесками и удовольствием.

А потом вытягивает лапу и жмёт подушечкой на кнопку ВКЛ.

Пшиууууу....

Мы стоим с Питоном и любуемся нашим гениальным котом, который в возрасте семи месяцев уже умеет юзать чайник. Как же нам с нашими зверушками повезло! Впрочем, сегодня на просьбу включить кофе-машину Кокс никак не отреагировал. Но я в него верю. Я верю, что однажды он сможет сесть за комп, войти в ЖЖ и написать вам утренний коксопост.

И вы ни за что не отгадаете, что это была вовсе не я.

Картинка называется: Кокс тайком прокрался в ванную и впервые увидел Питона, принимающего душ. ;0)

Деструктивные способности Кокса с каждым днём становятся всё деструктивнее.
Но! Но надо понимать, что он делает это не потому что неуклюж, глуп и забавляется, а в рамках исследования мироздания. Ни один разрушительный поступок Кокса не направлен на созидание хаоса ради хаоса.

Он просто хочет знать " а что будет если"...

А что будет если

- ночью уронить со шкафа на Питона пустую(слава богу) коробку из под принтера
- разбежаться как следует, подпрыгнуть и повиснуть на свежепринесенных и , увы, не убранных в шкаф рубашках
- подойти ко мне, жующей бутерброд, и выковырять этот бутерброд из моего рта
- пройтись мокрыми и в наполнителе лапами по Питонову спящему лицу
- опрокинуть на пол с плиты две кастрюли, две сковороды и послушать, как они здорово гремят в три ночи
- залезть в уже тёплую духовку и усесться прямо поверх пиццы (спасибо, Фарида, но одну пиццу мы так и не съели)...

Наказывать Кокса за все эти действия мы не можем. Потому что это неправильно - ограничивать кого-либо в его желании знать. Ну и потом, глядеть на него без смеха действительно невозможно. Похожий на обезьянку -капуцина, сосредоточенный, носатый, с удивлёнными синими глазами - он чудо как хорош!

А взгляд?. Этот обдолбанный взгляд гения, на которого только что свалилось яблоко и нобелевская премия... Разве можно запретить Коксу радость познания! И это ничего, что он снова отодрал ковер и расковырял стену - он же жаждал узнать, а что там... в глубине?. Это ничего, что он старательно поскидывал на пол все корзиночки, вазочки, стаканчики... - он просто выяснял почему одни вещи разбиваются, а из других всего лишь вываливается содержимое, которое можно распихать по всем углам. Это всё фигня, что он, подобно обкуренной мартышке лазит над нами вправо-влево, растопырив лапы в четыре стороны и тревожно мявкая... Это ничего, что каждое утро рулон туалетной бумаги разрулонен, а наполнитель отчего-то снова попал нам в тапочки... Зато он может открыть Закон Кокса.

А вчера я застала Кокса за совершенно удивительным занятием. Он отыскал где-то эту вонючую гладильную жидкость с запахом лаванды, уложил ее на пол и принялся за экспериментальное исследование устройства бутылочки. Он нажимал лапой на бутылку, с интересом глядел, как жидкость вытекает на пол, потом убирал лапу, и с не меньшим интересом смотрел, как жидкость уже не вытекает. Снова вытекает. И не вытекает. И вытекает. И опять не вытекает. Это занятие увлекло Кокса настолько, что он даже не стал ужинать, проигнорировав соблазнительный шорох пакета и хруст "сушки" на агатиных зубах (вот, что значит женщина... ей лишь бы пожрать). Я смотрела, как Кокс выдавливает остатки "лаванды" и понимала, что правы сесисты. Правы. Не было бы мужчин - не было бы прогресса. Что женщины? Им бы пожрать и поспать. А мужчины( даже кошачьи) всегда предпочтут великую идею глупым материальным благам.

Давайте ценить наших мужчин!

Кстати, Кокс периодически падает в сортир. Увлекается и падает. Тоже очень по-мужски. А мы с Агатой вздыхаем и ждём пока он обсохнет для новых идей.

Про котецких своих давно не говорила.
Живут.

Кокс перерос Агату, стал нагл, хорош собой и почти хозяин. Он бы давно уже нас построил, но Питон на него профилактически шипит и плюется, чтоб знал КТО-ТУТ-ГЛАВНЫЙ-КОТ-И-ИМЕЕТ-ПРАВО-НА-ЛЮБУЮ-КОШКУ.

За эти плевки и внушительный рост Кокс Питона уважает. При виде Питона стесняется и перестает скакать, как лошадь окраса сил-поинт. Ведет себя прилично, словно это не он только что качался на шторе и громко орал непотребства.

А еще у Кокса идея-фикс: вещи должны находиться на полу. Все.
А если не на полу, то непорядок. И он Кокс обязан этот непорядок устранить. Поэтому одежду лучше сразу вешать в шкаф, посуду после еды убирать куда подальше и четко понимать, что стопка белья "на глажку" все равно окажется на полу, поэтому куда-нибудь на стол или на гладильную доску ее ставить бессмысленно.

Вообще, мы уже привыкли. Приходишь домой и сразу видишь - в доме коксопорядок. Журналы на полу, пепельница на полу, окурки из пепельницы (забыла с утра выбросить дура) на полу, салфетки на полу, вазочки, что стоят на подоконнике по всей длине веранды - на полу... И солонка на полу, и пакет сахара на полу (хорошо что не научился открывать еще), и корзиночка для хлеба на полу (аккуратно снял - не перевернул даже), и даже мельничка наша для перца (кто видел, тот поймет масштабность трагедии) тоже на полу.

И вот ходишь, все собираешь, куда-то пристраиваешь и думаешь убить эту хаосообразующую скотину, или воздержаться.

До сегодняшнего дня в доме имелся один предмет, который на Кокса действует как Питон и даже сильнее. Утюг! Ведь утюг не просто шипит и плюется, а делает это прицельно, каждое утро и ,вообще, сволочь железная.
Вот и опасается Кокс приблизиться к утюгу ближе чем на метр. Мало ли что утюгу в голову придет. Ишь. Замер. Мертвым прикинулся...

И вот с одной стороны у Кокса несложившиеся отношения с утюгом, а с другой стороны нереализованная идея-фикс. Утюг то не лежит на полу, как положено. А на доске стоит. Сууука! Блестит боками и раздражительно помахивает шнуром. Подойти страшно - аж жуть, но надо, потому что иначе нарушается вся с трудом достигнутая энтропия.

Ощущаете всю трагедию и степень душевного дискомфорта Кокса? Всё на полу, а утюг нет. Всё на полу, а утюг нет. Всё на полу, а утюг...

Сегодня проснулись мы часа в три от грохота страшного и необъяснимого. Включили свет и видим: Агата с глазами-плошками висит на ковре и дрожит мелко и страшно, Кокс невозмутимо висит возле нее. А на полу - перевернутая гладильная доска, а рядом с ней утюг. Утюжочек. Кокс, видимо, решил что если непосредственно спихнуть утюг на пол не выйдет, то надо спихнуть всю доску... Я вот не знаю, как он это осуществил. Башкой что-ли бился о ножки-перекладины, или боком подкатывался. Но, блин, какой результат-ориентированный гад!

Я потом плохо спала. Всё думала. А что если Кокс решит, что ему теперь подвластна вселенная и только мы с Питоном нарушаем идеальный хаос своим прямохождением?

И чтобы грустное разбавить веселым, расскажу ка я вам байку немножко о покойном (разбавила, называется:)) Пасике.

Ах Пасик мой Пасецкий котяра. Растет на твоей могилке бело-белая роза. Хорошо, кстати, растет. Мы тебя помним, Пасик. Правда-правда. И каждый раз, когда я отбираю у Кокса украденную со стола еду, я вздыхаю : "А вот Пасик бы так не сделал бы. Он интеллигент. Умница. Он тихонько сушку свою кушал и какал на место. В раковину".

Так вот. Помню, жили мы как то с Пасиком вдвоем на Октябрьском Поле. Там у нас квартирка была - хрущевочная хрущевка на самом пятом этаже. Дурная квартирка, особенно с учетом имеющегося чердака. На чердаке обитали разные твари: бомжи, голуби, кошки, крысы. Бывало заснешь ночью, а по потолку кто-нибудь топ-топ-топ пробежит или пшррррр-пшрррр прокрадется, и такая жуть охватывает, что даже посцать лишний раз не сходишь от страху.
Однако, жили же. И на еду хватало, и на прессу. И даже на табак с алкоголем раз в месяц.

Спали мы с Пасецким на большом раскладном диване в гостиной. Я ,как положено, на краешке. Пасецкий, опять же как положено, белой тушкой на подушке.
И как то раз ночью случился у меня дурной сон и невроз. Ворочалась я ворочалась - едва уснула. Ну и по закону подлости проснулась от дикого грохота на кухне. Кастрюля бряцкнула на пол, потом покатилась по плитке до стола, там позвенела- подребезжала вдоволь, затем метнулась куда-то к мусорке и успокоилась.

- Сука ты, Пасик. Только заснула. Сука как есть! Понял? Понял или нет, мурчливая тварь?

Все это я выговаривала прямо в лицо офигевшему Пасику, сопровождая сказанное потрясыванием кулака и шипением. Уже после того как я отплевалась и отшипелась, и даже после того как легла обратно, я сообразила: "Мааать! Так вот же он - Пасик. Он же тут! Рядом со мной! Туточки мой котик родимый. А какая ж тогда гадина громыхала кастрюлей на кухне? А? Кто нюхал мои суточные щи и уронил их на пол? Кто? А? Господи! Кто же это"?

Сон мой как рукой сняло. Я уселась на краю кровати, прижала к себе Пасика и затряслась от ужаса. Вор? Маньяк? Бомж? Собака Баскервиллей? Пробравшийся с чердака по вентиляционной трубе Ктулху?

Я перебирала в голове все, даже самые невероятные, вероятности, лишь бы не начать думать вероятнейшую из.
Но все-таки пришлось.

( Read more... )

Робинбобинбарабек скушалсорокчеловек...
и каровуибыка...
а потом и говорит: у меня живот болит.


Коксу без разницы человечья еда или котячья. Ему б пожрать.

И не надо грязи! Сушка пуриновская всегда в миске в неограниченных количествах.

Коксу просто интересно чиво мы такого жрем, что ему не даем. Вот он и лезет в наши тарелки, и миски, и чашки, и рюмки, и везде.

Главное, что он ведь сцуко недоверчивое. Т.е. по запаху понимает что это жрать нельзя, но мы то жрем! Значит что-то не так. Надо пробовать.

Он и пробует. Коперник хренов. Везде свой грузинский клюватый нос сует. Даже в текилу. Молчу про маринованные опенки, коих Кокс сожрал уже наверное тарелку из чистого любопытства.

Знаете. Нам не жалко. Пусть пробует котик. Познает реальность, так сказать.

Но скажите мне зачем? Зачем надо посредь ночи тащить на кровать пряник? Зачем надо его прям на крвати мусолить и жевать? И потом зачем надо все эти крошки, которые получились в результате мусоливания, равномерно распределять по простыни, а?

Короче, я всю ночь как принцесса на горошине прянишных оплевках вертелась и из себя крохи выковыривала.

Поэтому агрессивно-веселая и всех люблю.

Ага. С утром и понедельничьем вас!

Вода в бачке ведет себя странно.
В унитазном бачке.
Бачок у нас почти всегда открыт, потому что к нему через верх присоединен сливной шланг от стиральной машины.
Нарушена безупречная эстетика керамического бачка, а также приходится смывать тыканием пальца по сливному клапану. Не мешает на самом деле.

Так вот вода в бачке вдруг стала странно себя вести. Уровень ее стал неприлично высок. То есть еще чуть-чуть и начнет переливать за край.

- Слушай. Ну надо ж починить, - сказала я Питону.

Питон пошел чинить. Вернулся недоумевающий и грустный.

- Он нормальный. Бачок.
- То есть ты не обнаружил неполадки?
- Ну нет ее.
- Не обнаружил АГА!!!! - злорадно прошипела я.

Дело в том, что Питон умеет все (думаю, он это не прочтет, а если прочтет- не сильно возгордится). Это его всеумение , с одной стороны, повод для чисто бабской гордости, с другой стороны раздражает.

Ну нельзя же право вот так всё и уметь!

Поэтому тот факт, что Питон не обнаружил неполадки, а она очевидно есть, а он ее не обнаружил, и вот значит он не идеальный-умелец-на-все-руки-мастер меня даже как-то воодушевил.

- Вот. Ты не нашел где поломка! - еще раз поглумилась я и пошла спать. (дело было вечером)

***

- Вставай! Вставай! Я разобрался с унитазом! - Питон совсем неприлично и возбужденно дышал мне на ухо. - Я понял в чем проблема. Сейчас покажу!
- Ааа. А завтра нельзя? И вообще... - я хотела спать.
- Завтра нельзя. Сейчас. - Питон потянул меня за ногу.

Тьфу. Пока я медленно сползала с кровати, пока подхватывала недоумевающую (чего это нас разбудили?) Агатень подмышку - ругалась на всех мужиков с руками и без. Ну что вы не можете просто найти и устранить? Ну зачем вам нужна эта вечная поддержка, обожание и "милый! как волшебно ты вкручиваешь лампочки"? Ну неужели нельзя без похвальбушек и встречных мусипусей? Ну за что нам с тобой, Агата, такое? УУУУ!

- Нашел! - Питон подвел меня к чуть приоткрытой двери в туалет. - Вот она! Проблема!

***

Кокс сидел на краешке бачка, свесив некондиционный хвост и практически запихнув морду и передние лапы внутрь.
То одной, то другой лапой он трогал поплавок, прифигаченный к клапану. Поплавок издавал удивительное "пщщщ". Кокс вздрагивал. Высовывался из бачка. Ждал с полсекунды и снова лез в воду.

Пщщщ! Пщщщ! Уровень воды неуклонно рос. Пщщщ! Пщщ! На морде у Кокса недоумение сменяло любопытство и наоборот.

Пщщ! Пщщ! ПЩЩЩЩЩ!

Господи. Какие же мальчики странные существа. Сколько в них непонятного, непостижимого, удивительного!

Мы с Агатой пошли спать, а Питон присел на унитаз, чтобы пояснить Коксу на пальцах как работает система слива. Все были счастливы.

эти нежноликие твари, что на фотографиях постом ниже, сегодня (как и почти каждую ночь) устроили нам с питоном "котячий приход".

понимаете, то что они скачут друг за другом по везде, включая нас - ерунда. то что они, сваливают и разбивают всё-всё-всё, начиная с текильных бутылок и заканчивая ведром с мусором - ерунда. то что они, после того как наскачутся, ложатся на подушку и дышут попами нам в носы - ерунда. даже то, что они где-то к часам четырем утра проникаются вселенской нежностью и начинают, громко чавкая вылизывать друг друга и нас, а также мурлыкать на максимальной трактороподобной громкости - фигня. и даже то, что они жуют наши уши, приняв их за мамкины сиськи - тоже терпимо. и даже ползание по нашим головам и когтистое топтание наших спин и прочих частей тела - можно пережить и замазать йодом.

дело в том, что над кроватью у нас висит ковер - большой и звукоизолирующий нас от Люси. Большой советский шерстяной коврище, прибитый гвоздями к стене намертво.

скажите, если бы вы были кошкой, разве бы вы не залезли по этому ковру до самого-самого верха? Разве бы вы не драли восторженно ворс и не орали бы в экстазе, отрывая шерстинки зубами? Разве бы вам не хотелось узнать, а что там - под ковром и сунуть туда морду, и подобно подземному чудищу взобраться до самого потолка изнутри ковра? И разве бы вы не стали в любопытстве выпихивать голову через верхнюю ковровую кромку, чтобы убедиться что мир все еще на месте и пока вы лазили под ковром его никто не сожрал?

Ну и, если бы вы были молодой здоровой веселой кошкой/котом, разве бы вы не захотели сигануть с самой верхней точки вниз и приземлиться на все четыре лапы (неважно что там внизу шевелятся, дышат и храпят какие то бледные шары, пахнущие этими-которые-приносят-еду-и-убирают-лоток? Разве бы вы не оторвались тушкой от ковра и не шлепнулись бы прямо на движущиеся теплые тела этих-которые-иногда-греют-и-гладят-по-пузу? Разве бы вы не подскочили подобно мячику от восторга и не взмыли ли бы вверх со всей силы оттолкнувшись лапами от ребер и животов этих-которые-почему-то-громко-орут?

Нет?

Тогда вы не кошка.

А у нас две вполне кошки-кошки. Поэтому один лезет... Нет не лезет - взмывает вверх по внешней стороне ковра. А второй пытается его изловить с внутренней стороны ковра, снуя по всему ковропериметру туда-сюда. И потом в конце концов они встречаются под потолком: один высовывает морду из-под... другой шарахает его по этой морде лапой сверху.

А потом возбужденные гроздья котов падают нам на головы. Они падают на головы... Вскакивают и мчатся куда-то прочь, оставляя синяки на наших руках и животах. А потом они снова вскакивают на нас и снова лезут вверх. И опять тяжелыми когтистыми и орущими гроздьями опадают...

И это, я вам скажу, полный трындец.
Потому что спать невозможно.
Шипенье и вода из брызгалки на котов не действует - они думают что мы тоже с ними играем.
Ор не действует.
Департация на веранду действует резко отрицательно - они хором начинают жаловаться на жизнь.
ПОэтому мы невыспавшиеся и злые кошковладельцы.

сегодня не пишется.

значит коты под катом

( Read more... )